Secrets & Spark

Мое знакомство с этим прекрасным и светлым человеком произошло совершенно случайно — на просторах тик тока. Со временем как-то влюбляешься в добродушную подачу материала, рассказы связанные с писательством, милые короны на голове, добавляющие антуража и погружения в книги, которые она пишет.

Мария Берестова — писатель и поэт из Москвы, самыми известными ее проектами являются: цикл романов «Королевы Срединного мира», блог «Записки утренней леди», экскурсионное бюро «Московское настроение», писательский блог в ТикТоке, фанфики о Карениных, научный проект «Фанфикшн с точки зрения библиотерапии».

Насколько я знаю и понимаю свою аудиторию, вам обязательно понравится стиль письма девушки, атмосферность ее книг и стихов, и, безусловно, любой автор начинается с его личности, с которой я вас и хочу сегодня познакомить.

Вы пишите книги уже много лет, пробовали себя в разных направлениях, а внутри них в разных жанрах. Какой из них (жанр, направления) для вас кажется наиболее комфортным в плане написания и отдельно в плане атмосферности?

Их жанров мне ближе всего роман – он, видимо, соответствует моему типу мышления. Мне удобно выражать мои идеи в таком формате. Если брать более узко, то мой фаворит – психологический роман, потому что для меня важнее всего показывать личность персонажа, её формирование и путь её роста. Что бы я ни планировала изначально – всегда выезжаю на психологию.

Сейчас у меня период, когда особенно хорошо пишутся любовные и приключенческие романы. Интересно обогащать их чертами других жанров, например, сейчас я балуюсь с элементами детектива, хотя как читателю мне этот жанр чужд.

Моё любимое направление – фэнтези, абсолютное большинство написанных мною вещей лежит в его рамках, причём почти все они – в рамках одного придуманного мною мира. Я бы даже уточнила, что я не столько фантаст, сколько сказочница. Литература фэнтези чрезвычайно обширна, и включает в себя весьма серьёзные и глубокие вещи; это не моя история. Я пишу именно сказки, сказки для взрослых – в хорошем смысле этого словосочетания. Я беру более зрелых персонажей, делаю отношения между ними более психологичными и приближенными к реальным, но по факту это остаётся доброй красивой сказкой, цель которой – поделиться с читателем светом и теплом. Соответственно, мир, который я придумала, весьма условен, – он служит лишь фоном для событий и характеров. В нём нет исторический достоверности, это вымышленное пространство для рассказывания красивых добрых историй.

В чем именно ваша изюминка? По каким параметрам вы бы выделили себя среди других писателей современности (именно среди российских)?

Ещё у меня есть несколько непопулярная в наши дни манера повествования, отдающая литературой прошлых веков; я люблю длинные красивые предложения, сложно сформулированные фразы, редкие слова. Здесь читатели тоже разделились на два фронта: одни говорят, что это очаровательно, другие считают, что в XXI-м веке это неактуально. У меня там ещё и образ автора есть, который частенько прорывается наружу и создаёт эффект присутствия в тексте автора как личности – кажется, в наши дни этот приём вообще позабыли и перестали любить. А я вот обожаю. У меня этот образ продуман довольно подробно, он несколько отличается от моей реальной личности и вводится в текст нарочно, чтобы в нужных местах ослаблять накал драматизма, а где-то вовлекать читателя в повествования как участника (всякие «как мы с вами понимаем» итд)

Как вы строите свой творческий процесс? Для написания какой из книг он был самым сложным и интересным?

Идеальный творческий процесс выглядит как схема «составить план – сесть и написать по плану, по главе в день». Реальность же весьма далека от идеала. Хотя, роман «Сердца не покоряют силой» туда почти вписался: я реально почти не отклонялась от плана и писала примерно по одной главе в день. Но там была весьма простая задумка, достаточно предсказуемые характеры, в общем, почти идеальные условия.

У романа была одна простая цель: показать формирование личности главного персонажа. Поскольку формирование личности происходит в процессе преодоления конфликтов, я составила схему персонажей, с которыми у главного будут конфликты. Их было шестнадцать – я взяла за основу типологию Майерс-Бриггс, там люди делятся на шестнадцать психотипов. Мне хотелось максимального разнообразия, чтобы получились максимально разные конфликты – и, соответственно, чтобы личность главного персонажа была раскрыта максимально полно.

…проблемы начались на уровне введения в текст второго из шестнадцати – потому что я узнала в нём фамильные черты (смущённый смайлик). Поскольку я пишу свои книги в рамках одного мира, то у меня бывают пересечения биографий. Так вот, второй персонаж планировался простым умным купцом с инженерными замашками, а вышел потомком одного из легендарных героев своей страны. Соответственно, в текст полезли дополнительные смыслы, конфликты и линии, и этот персонаж тоже стал главным – наравне с тем, ради которого всё и затевалось.

Дальше – больше. Каждый новый персонаж требовал себе линию, текста, смысла… и роман невозможным образом разросся, стал многоплановым и многолинейным – я даже не подозревала, что умею такие писать. Творческий процесс, соответственно, тоже пошёл вразнос.

Во-первых, мне потребовались подробные консультации. Слишком много разных пластов смыслов – и психологических, и сюжетных. У меня, конечно, любой мой текст вычитывают два консультанта – по психологии и по матчасти – но обычно их правки минимальны. Тут же мы очень тесно с ними работали, по многу часов. Встречались лично, обсуждали некоторые сцены буквально по строчке. Висели на телефоне часами. Это очень необычный и ценный для меня опыт, первый такой за весь мой творческий путь. Очень тесное живое сотрудничество. Некоторые главы я переписывала по три, по пять раз. Особенно тяжёлой оказалась сцена ссоры сына с отцом (сыну на тот момент было уже сорок лет, отцу, соответственно, шестьдесят). Мы её две недели обсуждали, перестраивали композицию, искали уникальные реплики, перебирали ремарки, спорили, нужно ли швыряться мебелью или нет. Рассматривали с совершенно разных сторон и ракурсов, перебирали реакции. Получилось, по-моему, очень хорошо. Некоторые читатели мне писали, что были так потрясены, что плакали на этой сцене (спойлер: это всё ещё добрая сказка, так что ссора, какой бы бурной она ни была, закончилась примирением).

Во-вторых, из-за того, что в романе много персонажей и мест, я решила подготовить максимум вспомогательных материалов, чтобы облегчить читателю вхождение в текст. Начала с карт, конечно, – нарисовала их ко всем значимым местам. Потом поняла, что нужны не только карты. В Симсах построила один из ключевых домов, чтобы показать расположение комнат и мебели – во многих сценах они оказывались принципиальны, потому что было задействовано пять-восемь персонажей, и их расположение было важным. По итогу я начала создавать на своём сайте страницу с энциклопедией по роману, чтобы читатель мог в любой момент уточнить, что это за имя или название.

В-третьих, в какой-то момент оказалось, что во многих сценах важно расположение персонажей относительно друг друга. Я, конечно, описывала это положение в тексте; но мне хотелось большей наглядности, и я начала делать коллажи, чтобы на них показать, как именно сидели-стояли персонажи. Ситуация вышла из-под контроля. Я стала рисовать коллажи ко всем ключевым сценам романа (а их очень много). Работа эта очень меня увлекла – не меньше, чем написание самого текста. Более того, иногда именно работа над коллажем помогает мне понять какой-то важный нюанс, который потом входит и в текст.

В общем, это совершенно уникальный для меня опыт, и я очень рада, что этот роман в моей жизни появился.

На какую аудиторию, как вы считаете, рассчитаны ваши книги? Как бы вы распределили свои произведения по возрастным категориям?

В основном я рассчитываю на аудиторию 20-40-летних любителей классической литературы, желающих немного расслабиться за чем-то более лёгким, но всё же имеющим смысл. Гендерную разницу я стараюсь сгладить, но аудитория весьма традиционна, поэтому дамы выбирают любовные романы, а мужчины – приключенческие. Это взывает у меня огорчение, потому что я тщательно прорабатываю и мужскую линию в любовных (мужчины, которых всё же не отпугнул жанр, меня хвалят), и женскую – в приключенческих (тут проблем меньше, женщины всё же более «гибкие» в плане выбора жанра и достаточно охотно открывают роман, в котором главными персонажами заявлены мужчины).

В целом, обычно я маркирую свои романы как 12+ (у меня нет ни эротики, ни боевых сцен). К роману «Выбрать волю» я поставила 16+, за неоднозначность психологической линии. У меня там, во-первых, в главных героях абьюзер, и я переживаю, что юные читатели будут его романтизировать (так и есть, как показали комментарии; к сожалению, романтизируют не только юные, хотя я и показала этого персонажа с весьма неприглядных сторон). Во-вторых, персонаж, который заявлен как весьма положительный, совершает в финале весьма неоднозначные поступки, которые остались без разоблачения. Поэтому, как мне кажется, роман вышел слишком неоднозначным и сложным в трактовке, и я поставила 16+.

Я видела на сайте прекрасные стихи, как пронизанные любовью, так и душевной болью. Не могли бы вы поделиться историями чувств, которые вызывали столь яркие эмоции?

Кажется, большая часть выложенных стихотворений относится к моей последней любви – есть и от предпоследней, но там мало, это которые написано до 2015 года. Там – с последней любовью – действительно, получилась весьма интересная история. Мы несколько лет дружили с тем человеком, и у нас были весьма тёплые дружеские отношения, которые со временем переросли в любовное чувство – собственно, этому и посвящены стихи сборника «Моя судьба – быть нежностью твоею». Когда любовь идёт рука об руку с дружбой, это рождает очень глубокие зрелые отношения. Это был действительно счастливейший период моей жизни, и, думаю, если даже я больше никогда в жизни ни в кого не влюблюсь, мне будет достаточно и того, что у меня уже было – даже день такой любви стоит всей жизни.

К сожалению, отношения эти не доросли до брака по ряду причин. Мы не смогли свести к единому целому ряд психологических противоречий – неизбежно получалось, что, если нам сойтись как паре, нужно либо ему сломать меня, либо мне сломать его. Мы честно рассматривали оба варианта – у нас не была табуирована эта тема, мы прекрасно понимали, как это работает и обсуждали всё прямо. Мы даже, в целом, расценили, что в обоих случаях у «насилующей» стороны есть примерно 95-типроцентные шансы «срастить» и залечить разрушенную сторону. Проблема была в восстановлении потом «насилующей» стороны – он никогда не простил бы себе того, что сломал меня, а я никогда не простила бы себе того, что сломала его. В итоге нам ничего не осталось, кроме как позволить друг другу быть такими, какие мы уже есть, что исключило для нас возможность создать общее любовное будущее. Мы разошлись как пара, но остались друзьями, и до сих пор сохраняем тёплые дружеские отношения – не имея намерений как-то это менять, потому что психологические разногласия между нами по-прежнему актуальны, и мы по-прежнему не готовы переступить друг через друга. В нашем случае именно дружба оказалась идеальной формой взаимоотношений.

Конечно, тот период, когда мы находились на стадии принятия необходимости расстаться, был чрезвычайно болезненным, отсюда и множество болезненных стихотворений из сборника «Гибель любви – это вспышка сверхновой», они помогали мне снизить собственный эмоциональный накал. Так или иначе, через эту боль мы прошли вместе, продолжая поддерживать друг друга, и это был ценный опыт.

Позже я дополнила сборник более ранними стихотворениями о предпоследней любви – там была совершенно банальная история с безответной любовной зависимостью, я писала стихи десятками, чтобы успокоиться, и некоторые из них получились неплохими.

И да. «Последней» я называю ту любовь не потому, что всё ещё храню тайные романтические надежды просто там была задана столь высокая планка, что на меньшее я теперь не согласна – а найти партнёра, который строил бы отношения на таком глубоком и серьёзном уровне, мне пока не удалось. Это, в целом, редкостная удача, встретить того, с кем можно быть настолько откровенной, и я не знаю, повезёт ли мне встретить ещё одного такого человека когда-нибудь.

Никогда ли не возникало у вас мыслей, ощущений, что писательство это не ваше? Что стоит бросить всё и попробовать себя в чем-то другом, выбрать более приземленную профессию?

Профессия у меня и так приземлённая – я айтишник широкого профиля (создаю, наполняю и раскручиваю сайты). Ещё в детстве я поняла, что, если я намерена зарабатывать деньги писательством, мне придётся писать по запросу аудитории; меня это категорически не устроило. Поэтому я изначально рассматривала формат высокооплачиваемой работы, которая оставит достаточно времени для писательства.

Насчёт писательства я никогда не сомневалась, мне с ранних лет было очевидно, что я писатель. Уже в три года я это о себе знала. Не всегда бывало легко – как-то у меня был десятилетний творческий кризис, когда я почти ничего не писала, – но сомнений не было. Писать книги, которые дарят читателям свет и тепло, – это смысл моей жизни. Не профессия, не ремесло, не хобби – призвание, служение.

И я стараюсь устроить всё в своей жизни таким образом, чтобы максимально эффективно заниматься писательством.

Как относятся к вашей работе родные и близкие? Вы чувствуете их поддержку или наоборот постоянно приходилось бороться с непониманием? Как, на ваш взгляд, стоит поступать тем, кто столкнулся с такой проблемой?

У меня золотые родители, я обязана им своей здоровой психикой и счастливым детством. Они всегда меня поддерживали, с самого раннего детства, даже когда я писала что-то совершенно нелепое.

Помню, мне было шестнадцать, когда я дописала по-настоящему «взрослый» роман – папа его распечатал на работе на принтере, огромная такая стопка вышла, читали и мама, и папа, и даже папин начальник. Хотя роман был слабый, все нашли, что в нём похвалить – это очень меня воодушевило.

Ещё особенно важна поддержка моих друзей – я упоминала их выше как консультанта по психологии и консультанта по матчасти. Они читают всё, что я пишу, строги к недостаткам, но всегда помогают сделать книги лучше и всегда очень хвалят достоинства. Мне кажется, это самая верная тактика при оценке творчества – концентрировать внимание на достоинствах и побуждать развивать их. У любого автора есть свои сильные стороны, и их видно даже в ранних работах.

Тем, кто столкнулся с непониманием со стороны близких, рекомендую искать единомышленников. В творчестве поддержка крайне важна. Если вы будете «вариться» в кругу тех, кто вас не понимает или осуждает, – они вас «задушат». Нужно искать людей, которые с вами на одной волне, которые вас понимают и поддерживают, и ближе сходиться с ними. Поиск «своих» людей – это всегда сложно, но они того стоят.

С какими основными сложностями могут столкнуться начинающие писатели? Не только в вопросах непосредственного написания книг, но и бюрократического характера.

Начинающие писатели столкнутся в первую очередь с недостатком собственного опыта. То, что они представляли в своей голове, будет выходить на бумаге, скорее всего, жалко и посредственно, и многих это отпугивает. Опускаются руки, кажется, что это не твоё. Но дело не в том, что «не ваше», а в том, что писательство – это мастерство. Ему нужно учиться на собственном опыте. Писать снова и снова, пытаться делать это лучше и лучше. Смотреть, как делают авторы, которые вам нравятся. Замечать, что вам уже удаётся, и развивать это. Видеть, что не удаётся, и размышлять, почему не удаётся – и как это исправить.

Другой «бич» всех начинающих писателей – страх критики. Это нормально, поскольку творчество – интимный процесс. Выкладывая на всеобщее обозрение свои книги, мы публично обнажаемся. Мы беззащитны и очень остро воспринимаем любое грубое слово – а таковые стопроцентно последуют, потому что всем мил не будешь. Пути преодоления тут у каждого автора свои. Кто-то отращивает броню, кто-то обесценивает критиков, кто-то перестаёт ассоциировать себя со своей книгой, кто-то сливает эмоции, критикуя критиков, – вариантов десятки. Я, например, скорее обесцениваю: мол, чувак, кто ты такой, чтобы критиковать человека с двумя красными дипломами филологического факультета, да ещё того, чьи тексты проверяют кандидаты психологических и исторических наук?

Насчёт бюрократии – если вы идеалистично хотите напечатать свою книгу на свои средства, но слабо представляете себе все нюансы этого процесса… бегите, глупцы. Там много тонкостей, которые требуют и труда, и денег. Легче прорваться в какое-нибудь издательство, которое возьмёт всё на себя. Но всегда внимательно читайте договор. Не разбираетесь сами – дайте знакомому юристу, кому-нибудь из старших, в интернете, наконец, спросите. Бывает всякое.

Как вы считаете, каким образом сейчас можно привить любовь к литературе у детей и подростков, да и у более старшего поколения? Некоторые считают, что книги изживают себя, уступая дорогу интернету, телевидению или тому же тик току. Возможно, существует какой-то «правильный» метод чтения книг?

Хм, я не считаю, что любовь к литературе нужно прививать. Как говорит один мой персонаж, каждый сам платит свой налог на глупость. Если человек решил не читать – это его проблемы, пусть и живёт с этим решением как знает. Это его жизнь и его выбор. Многие люди живут, не читая, и вполне счастливы. У каждого свои потребности, давайте уважать то, что все мы – разные.

Я бы сказала, что не книги изживают себя, а старый формат книг изживает себя. Теперь, когда у всех у нас имеются мобильные устройства, выходят на первый план интерактивные книги – к которым можно добавить не только иллюстрации, но и видео, музыку. Активно развивается жанр визуальных новелл – да, пока «знатоки» кривят нос по поводу их качества, но Москва не сразу строилась (ещё и горела десятки раз). Я верю, что лет через двадцать-тридцать визуальные новеллы станут одним из ведущих книжных жанров, и уровень их написания не будет уступать классике (во всяком случае, зарубежной; до русской, конечно, придётся ждать рождения гениев). Интерактивность и вариативность сейчас выступают на первый план, и это здорово.

Правильный метод чтения – имеется в виду правильный для кого? Как филолог могу засвидетельствовать, что есть «правильный» метод чтения, который используется для литературоведческого, лингвистического или исторического анализа текста. Нужно ли это рядовому читателю? Не думаю. Главное, чтобы читатель получал от чтения то, что нужно ему.

Какая критика за все время работы для вас стала наиболее болезненной, через которую пришлось переступить с большим трудом, чтобы продолжить работать?

Как ни странно, я редко сталкивалась с критикой. Когда я начинала, интернета ещё не было, я делилась тетрадями с друзьями – конечно, они меня хвалили. Когда появился интернет, там был всего один самиздат – Проза.ру – тогда еще очень лояльный, плюс читатели оттуда приходили в основном из моего любимого сайта, где я хвасталась, что пишу. Приходили, опять же, те, кто любил меня. Потом у меня был тот самый кризис – я мало писала, и делилась только с друзьями. Выкладывала несколько фанфиков, но на фикбуке же есть метка «Не стоит писать о недостатках моей работы». Я ставила всегда её, и мне никогда ничего дурного не писали. Потом уже, в 2020-м я начала выкладываться снова – но тут у меня уже был весьма серьёзный уровень. Меня теперь поди покритикуй – почти всё будет выглядеть как придирка. На моих официальных площадках мне почти и не пишут дурного, а если и ругают, то отмечая и сильные стороны. На пиратских сайтах, да, очень забавно, всегда ругают (и ещё забавнее, что, обругав одну книгу, обязательно идут читать и все остальные – и их тоже ругают). Но там ругань такая смешная, я даже коллекционирую. Например, однажды мне поставили в упрёк, что все мои персонажи в книге разговаривают по-разному (да-да, именно, я и использую такой способ характеристики персонажей, как проработка особенностей их речевого поведения). Ну или то самое «пишет, как будто застряла в XIX-м веке». Вроде и ругают, а вроде и комплимент сделали.

Мой главный критик, пожалуй, я сама. Учитывая филологическое образование и уровень начитанности… я вижу в своих романах сотни недочётов, и, в целом, пока не встречала критического замечания, которое стало бы для меня новостью. Крупные недочёты обычно являются результатом осознанного выбора (иногда приходится чем-то жертвовать), мелкие – лени. Вторые я даже иногда правлю. Хотя в целом тут безалаберна, и допускаю процент опечаток, описок и мелких небрежностей. Мне слишком скучно «вылизывать» текст, у меня пропадает всё настроение, поэтому я исхожу из позиции «лучше я буду выкладывать чуть небрежные тексты, чем десять лет править один-единственный роман» (да-да, в эпоху своего творческого кризиса я именно и занималась тем, что «вылизывала» один-единственный роман – и так и не довела его до «идеала»).

В чем вы находите свое вдохновение? Есть какие-то особенные, личные, возможно, даже интимные вещи, которые помогают вам выйти из творческого кризиса, если такой возникает?

Я не знаю, как выходить из творческого кризиса. У меня был один и очень длинный, и он наложился на психологический. Когда вышла из психологического – потихоньку и писать начала. Вот да, пожалуй, сформулирую так. Вдохновение – это неотъемлемый признак здоровья моей психики. Если у меня в голове и в сердце всё нормально, то я пишу много и легко; а если у меня проблемы – я писать не могу.

Каким основным набором качеств, на ваш взгляд, должен обладать человек, который хочет связать свою жизнь с писательством?

Писатели очень разные, и книги у них очень разные, нет универсального рецепта.

В том виде писательства, которым занимаюсь я, важны наблюдательность и эмпатичность – потому что для меня важно показывать психологию. Если для вас психология не нужна – зачем вам эмпатичность? Да даром не сдалась. Зато, если, скажем, вы пишите научную фантастику, вам потребуется логичность. Без неё вы там пропадёте. Но эта логичность уже не потребуется, если вы, скажем, пишете юмористическое фэнтези. Да, конечно, какая-никакая логика вам всё равно нужна, но явно не та глубина, что в научке.

Книги настолько индивидуальны, что, пожалуй, какой бы критерий я сейчас ни привела – я тут же вспомню какую-то хорошую книгу, которая вообще под него никак не попадает. Так что, думаю, единственное качество, которое нужно писателю – это желание писать книги. Всё остальное зависит от его личных склонностей и предпочтений.

Чтобы вы могли посоветовать начинающим писателям?  

Связывая с предыдущим вопросом – чётко обозначить, а зачем им, собственно, писать книги? Разобраться в этом вопросе и работать в соответствии с ответом.

Например, многие начинают писать книги, чтобы разобраться в себе, выразить свои чувства, реализовать свои потребности и желания в тексте. Если это и есть ваша цель – да забейте вы на всех, кто ругается на Мэри-Сью или однотипность ваших книг. Вам важно выражать в тексте себе и свои потребности – вот и выражайте, имеете право.

Или, скажем, вы хотите дать какую-то идеальную модель – мироустройства, отношений, неважно. Тогда забейте на тех, кто не придерживается вашей точки зрения и не считает ваш идеал идеальным. Можно, впрочем, полемизировать, это тоже интересно; но не дайте людям с другим типом мышления сбить вас с вашего пути.

А кто-то хочет стать популярным автором, например. Известным, издающимся, продающимся. Тогда совершенно нормально для вас будет писать типичные книги, отвечающие запросам аудитории. И забейте на зануд, которые ругаются на штампы, предсказуемость и прочее – вас ради этих штампов и читают.

В общем, нужно понять, чего хотите вы от своих книг. И найти читателей, которые хотят получить от чтения то, что вы вкладываете в свои книги. И не слушать тех, кто хочет чего-то другого – для них есть сотни других авторов.

В писательстве нет места конкуренции. Нет двух одинаковых авторов. Нет двух одинаковых книг. Вы хороши таким, какой вы есть, над этим и работайте. И будет вам счастье.

Рекомендую также подписаться на ее группу во Вконтакте, чтобы отслеживать выход новых произведений. Если у вас остались какие-то вопросы к автору, оставляйте свои комментарии под этой статьей.

Если хочется больше лёгкости, структуры и вдохновения – загляни в мой магазин цифровых планеров. Там всё, что помогает превращать мечты в действия и радоваться каждому дню. 
ПЕРЕЙТИ В МАГАЗИН.